о том, как делать бизнес и жить устойчиво

Знать 04 октября 2019 в 0:00

Эпидемия саранчи: Мир погряз в нищете и насилии

Основатель Международной миссии правосудия — о реформе полиции и судов

Эпидемия саранчи: Мир погряз в нищете и насилии Эпидемия саранчи: Мир погряз в нищете и насилии

Коллективное сострадание привело к общему снижению уровня бедности в мире с 1980-х годов, сказал на TED юрист по гражданским правам и основатель Международной миссии правосудия Гари Хауген. И все же, несмотря на все средства, выделяемые на помощь в мире, существует распространенная скрытая проблема, которая по-прежнему не позволяет преодолеть бедность. Хауген назвал причину этого и сказал, что мы должны ее признать и действовать незамедлительно.

Если честно, по натуре я человек вовсе не жалостливый. Но мне кажется, в моей профессии это мне и помогло. Я адвокат по правам человека и мне довелось быть свидетелем множества ужасных событий. Начинал я в США с дел о полицейских злоупотреблениях. Потом, в 1994 году, меня отправили в Руанду как руководителя расследования ООН по фактам геноцида. И знаете, выяснилось, что слезы ничем не помогают в деле расследования фактов геноцида. События, с которыми мне пришлось соприкасаться, видеть, чувствовать, — невозможно передать словами.

Но я могу сказать вот что: геноцид в Руанде — это один из величайших примеров полного отсутствия сострадания. Это слово, "сострадание", происходит от двух латинских слов: "cum passio", которые означают просто "страдать вместе". События, которые я видел и переживал в Руанде, будучи все ближе и ближе к людским страданиям, иногда заставляли меня плакать. Но больше всего мне хотелось, чтобы я и весь мир раньше отреагировали на эти события. И не только слезами, но и действиями, которые остановили бы геноцид.

Для сравнения, я также являюсь частью движения по борьбе с бедностью в мире. Борьба, в которой, скорее всего, участвует каждый из вас. Я не знаю, как вы узнали о бедности: из куплетов песни "Нас целый мир", из фотографий на холодильнике — фотографий ребенка, которого кто-то поддержал, а может быть, вы на дне рождения сделали пожертвование на питьевую воду. Я, на самом деле, не помню, как я познакомился с бедностью, я помню, что меня поразило больше всего.

Нищета все еще процветает

Это была встреча с Винус — матерью троих детей из Замбии. Она вдова. Когда я встретил ее, выяснилось, что она прошла около 20 км в единственной одежде, которая у нее вообще есть, чтобы добраться до столицы и рассказать свою историю. Она сидела со мной часами и погружала меня в мир бедности. Она рассказала, каково это, когда угли, на которых ты готовишь, в конце концов остывают. Когда ты используешь последнюю каплю масла, чтобы приготовить еду. Когда сама еда — несмотря на все твои усилия — заканчивается. Ей пришлось смотреть, как ее младший сын, Питер, страдает от недостатка питания, как его ноги медленно искривляются и уже не могут держать его. Как затуманиваются и тускнеют его глаза. Как он в конечном итоге умирает.

Вот уже 50 лет истории, подобные этой, вызывают у нас сострадание. У нас, чьим детям всегда есть что поесть. Мы не только интересуемся проблемой бедности во всем мире, но и пытаемся сделать что-то, чтобы прекратить эти страдания. Конечно, всегда можно сказать, что мы делаем меньше, чем могли бы, и что все, что мы делаем, не так уж и эффективно, но правда вот в чем: борьба с бедностью во всем мире — это, наверное, самое масштабное и продолжительное проявление такого феномена, как сострадание, в истории человечества. И я хотел бы поделиться с вами довольно важным открытием, которое может навсегда изменить ваше отношение к этой борьбе.

Но позвольте мне начать с того, что вы наверняка уже знаете. 35 лет назад, когда я заканчивал школу, нам говорили, что 40 000 детей ежедневно умирают из-за бедности. Сегодня это число упало до 17 000. По-прежнему слишком много, конечно, но с другой стороны, это означает, что каждый год 8 млн детей уже не умирают из-за бедности. Более того, число людей в мире, живущих в крайней нищете, которую мы определяем как необходимость жить на $1,25 в день, упало с 50% до 15%. Это серьезный результат, который превзошел все возможные ожидания. Думаю, что и я, и вы, мы действительно можем гордиться и радоваться тому, что сострадание имеет реальную силу и позволяет избавить миллионы людей от страданий.

Но вот данные, с которыми вы вряд ли знакомы. Если немного поднять черту бедности, всего до $2 в день, мы увидим, что фактически все те же 2 млрд людей, которые жили в крайней нищете, когда я был еще в школе, до сих пор живут так же 35 лет спустя.

Так, почему миллиарды людей все еще живут в крайней нищете? Давайте снова поговорим о Винус. Десятилетиями я и моя жена, увлеченные глобальным состраданием, поддерживали детей, финансировали систему микрозаймов, поддерживали щедрую программу помощи за рубежом. Но пока я не поговорил с Винус, я понятия не имел, что ни один из этих подходов не помогает устранить причину, по которой ее сын умер у нее на глазах. "У нас все было нормально, — говорила Винус, — пока Брутус не начал нам досаждать". Брутус — это сосед Винус, а "досаждать" — это то, что произошло на следующий день после смерти мужа Винус, когда Брутус ворвался в дом и вышвырнул Винус и ее детей на улицу, забрал ее землю и разграбил ее палатку на рынке. Видите ли, Винус оказалась в ужасном положении именно из-за насилия.

Тогда я, конечно же, сразу понял, что ни пожертвования детям, ни микрозаймы, никакие привычные программы по борьбе с бедностью не могут остановить таких Брутусов, просто потому что они нацелены совсем на другое.

Все это стало еще более очевидно, когда я встретился с Грисельдой, прекрасной маленькой девочкой, которая живет в очень бедном месте в Гватемале. Один из уроков, который мы усвоили за эти годы, — это то, что самое эффективное, что Грисельда и ее семья могут сделать, чтобы они вместе могли выбраться из бедности, это отправить Грисельду в школу. Эксперты называют это "эффектом девочек". Но когда мы встретились, Грисельда не ходила в школу. Она вообще редко выходила из дома.

За несколько дней до нашей встречи, когда она со своей семьей шла домой из церкви, среди белого дня, мужчины из ее же поселка просто схватили ее на улице и жестоко изнасиловали. Понимаете, у Грисельды была возможность ходить в школу, просто было небезопасно добираться до нее. И Грисельда не одинока в этом. По всему миру бедные девочки и женщины в возрасте от 15 до 44 лет изо дня в день могут стать жертвами домашнего и сексуального насилия. Эти две формы насилия приводят к бóльшему числу смертей и случаев инвалидности, чем малярия, автомобильные аварии и войны вместе взятые. Суть вот в чем: нищие по всему миру — заложники целой системы насилия.

В Южной Азии, к примеру, проезжая мимо рисового завода, я, бывало, замечал человека, несущего 50-килограммовые мешки риса на своей слабой спине. Но тогда я понятия не имел, что он — самый настоящий раб и его насильно удерживают на этом заводе еще с тех пор, когда я учился в школе. Десятилетия различных программ по борьбе с бедностью в той же местности не смогли спасти его и сотни других рабов от избиения, изнасилований, от бесконечного ада на этом рисовом заводе. Напротив, спустя 50 лет работы разных программ по борьбе с бедностью в рабстве находится больше людей, чем когда-либо в истории человечества.

Эксперты говорят, что в рабстве сейчас находятся около 35 млн человек. Примерно столько людей живет во всей Канаде. Вот почему я со временем стал называть эту эпидемию насилия эффектом саранчи. Потому что насилие просто врывается в жизни бедных будто чума и уничтожает все, к чему прикасается. И на самом деле, если вы проведете опрос в очень бедных селениях, их жители скажут вам, что больше всего они боятся именно насилия. Заметьте, насилие, которого они боятся, это вовсе не геноцид или войны, это ежедневное бытовое насилие.

Закон и беззаконие

Моей первой реакцией, как адвоката, конечно, была мысль, что нужно поменять все законодательство. Нужно сделать так, чтобы насилие по отношению к бедным было незаконным. Но я узнал, что оно и так незаконно. Проблема не в том, что нет законов, защищающих бедных, проблема в том, что никто не следит за их выполнением. В развивающихся странах сама система обеспечения правопорядка настолько плохо работает, что недавно ООН опубликовала отчет, в котором говорится, что "большинство бедных людей живут там, где закон совершенно не работает". Поймите, ни вы, ни я не представляем, что это означает, у нас просто нет и не было такого опыта. Для нас работающая система правопорядка — это данность.

Но что, если бы система обеспечения правопорядка попросту не работала? Недавно одна женщина в Орегоне испытала на себе, каково это. Субботним вечером она была у себя дома одна, было уже темно, когда в ее дом начал ломиться один мужчина. Это был кошмар наяву, потому что этот мужчина уже один раз напал на нее и она попала в больницу двумя неделями ранее. В ужасе она взяла телефон и сделала то, что сделал бы каждый из нас: набрала 911. Но в результате она узнала, что из-за сокращения бюджета в ее округе силы обеспечения правопорядка не работали по выходным и она услышала от диспетчера "Мне некого к вам послать".

Ужас в том, что эта женщина в собственном доме была жестоко избита, изнасилована и задушена — это и есть "жить там, где не работает закон и нет сил правопорядка". Именно так живут миллиарды бедных людей. Как это выглядит? К примеру, в Боливии, если мужчина насилует ребенка из бедных, у него по статистике больше шансов поскользнуться в душе и умереть, чем оказаться в тюрьме за совершенное им преступление. В Южной Азии, если человек делает бедняка рабом, у него больше шансов, что его ударит молния, чем что он окажется в тюрьме за это преступление. Эта эпидемия бытового насилия полыхает каждый день. Она сводит на нет все наши попытки помочь миллиардам людей выбраться из ада под названием "два доллара в день". Данные не врут. Можно предоставить всевозможные блага и услуги всем бедным людям, но если вы не свяжете руки мерзавцам, не помешаете им забрать все, вы будете очень разочарованы долгосрочным эффектом от ваших усилий.

Можно подумать, что полный развал системы обеспечения правопорядка в развивающихся странах должен считаться приоритетной проблемой в рамках глобальной борьбы с бедностью. Но это не так. Аудиторы международных программ помощи недавно выяснили, что менее одного процента усилий идет на защиту бедных от хаоса и беззакония, от каждодневного насилия. Честно говоря, если тема насилия в отношении бедных и обсуждается, то ужасающе странным образом. Организация, занимающаяся свежей водой, делится страшной историей о девочках, которых насилуют, когда они ходят за питьевой водой, а потом празднует решение проблемы: новый колодец, который сильно сокращает их путь за водой. Конец истории. И ни слова о насильниках, которые продолжают жить рядом с ними. Если бы девушку в кампусе одного из наших колледжей изнасиловали по пути в библиотеку, мы бы не стали радоваться решению в виде переноса библиотеки поближе к общежитию. Однако это, по какой-то причине, устраивает нас, если речь идет о бедняках.

По правде говоря, обычные эксперты по экономическому развитию и борьбе с бедностью не знают, как решить эту проблему. И что происходит? Они просто не говорят об этом. Но более фундаментальная причина отсутствия нормальной системы правопорядка для бедных в развивающемся мире заключается в том, что людям с деньгами в развивающихся странах это попросту не нужно. Недавно я был на Всемирном экономическом форуме, разговаривал с директорами корпораций, работающих в развивающихся странах, и спросил у них: "А как вы защищаете своих людей и имущество от постоянных нападений?". Они переглянулись и сказали практически хором: "Мы платим за безопасность".

Так и есть, частные охранные организации в развивающихся странах сейчас обладают в четыре, в пять, в семь раз большими силами, чем полиция. В Африке крупнейшими работодателями на всем континенте являются частные армии. Понимаете, богатые могут купить безопасность и продолжать богатеть, а бедные не могут заплатить за порядок, остаются вообще без какой-либо защиты, и их раз за разом втаптывают в грязь.

Это вопиющая и позорная несправедливость. И так не должно быть. Неработающую систему правопорядка можно наладить. Насилие можно остановить. Почти всегда системы уголовного права поначалу слабы, коррумпированы, но их можно преобразовать, просто это требует множества усилий и настойчивости.

Насилию — конец

Выход из этой ситуации очевиден. Первое: нужно сделать так, чтобы искоренение насилия стало неотъемлемой частью борьбы с бедностью. Точнее, любой разговор о бедности по всему миру, в котором не упоминается проблема насилия, должен признаваться несерьезным.

Второе: необходимо начать прикладывать реальные усилия и делиться опытом, чтобы поддержать развивающиеся страны по мере того, как они создают новые государственные системы правосудия, а не частные охранные фирмы, системы, которые обеспечивают безопасность для всех. Такие преобразования — возможны, и они происходят прямо сейчас. Недавно фонд Гейтсов профинансировал проект во втором по величине городе на Филиппинах, в рамках которого местные адвокаты и полицейские смогли преобразовать коррумпированную полицию и неработающие суды так, что за какие-то 4 года им удалось ощутимо снизить сексуальное насилие над детьми с целью получения прибыли на 79%.

Знаете, когда мы оглядываемся в прошлое, самое необъяснимое и непростительное — это просто отсутствие сострадания. Я думаю, что история будто бы созывает трибунал, где заседают наши внуки и спрашивают нас: "Бабушка, дедушка, где вы были? Где ты был, дедушка, когда евреи бежали из нацистской Германии и мы не пускали их к себе? Где ты был? А ты, бабушка, где ты была, когда они отправляли наших сограждан японского происхождения в концентрационные лагеря? И где ты был, дедушка, когда они избивали наших афроамериканских соседей просто потому, что те пытались зарегистрироваться и проголосовать?". Точно так же наши внуки будут спрашивать у нас: "Бабушка, дедушка, где вы были, когда 2 миллиарда самых бедных людей в мире тонули в хаосе беззакония и сталкивались с каждодневным насилием?". Я надеюсь, что мы сможем ответить им, что нам хватило сострадания и мы не молчали, что все наше поколение прониклось идеей положить конец этому насилию.

Реальные действия

Сегодня происходит чудесный процесс — появляется политический стимул решать эти проблемы. Но сейчас необходимы средства, усилия и передача опыта. Конечно, будут и проблемы политического характера, нежелание перемен, но это можно преодолеть, тому есть подтверждение, успешные проекты Международной миссии правосудия, которые сильно вдохновляют.

Например, возьмем Гватемалу, где мы запустили проект, нацеленный на местную полицию и суды, на прокуратуру, на их переподготовку, чтобы они могли эффективно разбирать дела такого рода. И мы увидели, что количество дел в суде о преступлениях сексуального характера выросло более чем на 1 000%. Проект финансировался довольно скромно, около миллиона долларов в год, и вот какой результат дают небольшие вложения, направленные на строительство системы уголовного правосудия, которая может работать при правильной мотивации, обучении и руководстве, а люди в этих странах, особенно средний класс, думают, что будущего у них нет, ведь они видят постоянную нестабильность и приватизацию безопасности, а я думаю, что у нас есть возможность это изменить.

Конечно, особенность охраны правопорядка в том, что все начинается с полиции. Она — на переднем крае системы правосудия, но потом они передают дела прокурорам, а прокуроры передают дела в суд, а жертвы насилия должны поддерживаться социальными службами на всех этих этапах. Нужен подход, который нацелен на всю систему целиком. В прошлом мы занимались обучением судебных работников, но они получали никуда не годные доказательства от полиции, или мы работали с полицией, фокусируясь на наркотиках или терроризме, но не на том, как предоставить обычным беднякам хорошую правоохранительную систему. Так что дело в работе на всех уровнях сразу. Это позволяет людям даже в очень бедных районах жить с правоохранительной системой как у нас, которая, как мы знаем, несовершенна, конечно же. Но как же хорошо, когда вы можете набрать 911 и, может быть, кто-то защитит вас.

Читайте также: Разблокировано: Как вернуть свое тело после пережитого насилия

Загрузка...
Загрузка...